Финно-угорские народы России в условиях глобализации

При характеристике современной эпохи в последнее время модным стало слово «глобализация». Оно часто встречается в общественно-политической литературе и средствах массовой информации.

В определении и характеристике глобализации, как процесса тесного сближения и взаимодействия внутри человеческого сообщества, большинство авторов первоочередное внимание обращают на экономический фактор. Но многие исследователи в качестве важных компонентов выделяют и другие аспекты общественной жизни. Глобализация — объективный процесс, экономически детерминированный, но на него большое влияние оказывает и субъективный фактор — организующее воздействие самих людей, государств, общественных движений. Это процесс нарастающей взаимосвязанности человечества, в противоположность господствовавшей на ранних стадиях дифференциации, один из аспектов эволюции человеческого общества в его этническом многообразии.

Стремление к этническому возрождению стало характерной чертой общественного развития конца ХХ — начала ХХІ столетия. Оно охватило многие народы, находящиеся в составе многонациональных государств. Важность этой проблемы видна даже из простой констатации того факта, что большинство политически организованных обществ являются полиэтническими: в мировом сообществе насчитывается немногим более 200 государств, в то время как наций и других этнических общностей имеется не менее двух тысяч (некоторые учёные насчитывают до пяти тысяч). Человечество, пройдя в течение тысячелетий через межплеменные, религиозные, гражданские войны, колониальные завоевания, геноцид, революции, интервенции, пандемии, пронесло и донесло до наших дней это разнообразие этносов со своими культурными ценностями и духовными традициями.

Поэтому проблемы межэтнических отношений и политики государств в этой сфере занимают значительное место в общественных, гуманитарных науках на современном этапе.

В условиях глобализации, когда складывается общемировое экономическое, политическое, правовое, культурное, информационное пространство, финно-угорские народы России, как и любой народ, любая этническая общность, не могут остаться в стороне от интеграционных процессов.

Для народов России глобализация совпала с временем глубокой трансформации всей жизни страны. Это накладывает свой отпечаток на их существование.

Ментальные особенности российских угро-финнов оказались в глубоком противоречии с теми нравственными жизненными ценностями, которые востребованы современной действительностью. Это — социальная и территориальная мобильность, активное отношение к собственной судьбе, индивидуализм, приоритет материальных ценностей перед духовным наследием предков. Так называемые «пассивные добродетели», которые сформировались у финно-угорских народов в предшествующие эпохи и помогли им выжить, «не работают» в условиях жёсткой экономической и социально-политической конкуренции. В результате у них проявились такие явления, как маргинализация, растерянность перед будущим, повышенная общественная уязвимость, и они оказались в числе первых «жертв глобализации».

Российские финно-угры — аграрные народности с вековыми общинными традициями, за несколько десятилетий уже привыкшие к коллективным формам хозяйствования, оказались выброшенными на индивидуальное выживание, при отсутствии исторического опыта индивидуального товарного, фермерского производства. По существу они вынуждены вернуться к примитивному полунатуральному хозяйству, без доступа к современным техническим достижениям аграрного производства.

Ярким доказательством результатов негативного воздействия условий глобализации на финно-угорские народы России могут служить демографические сведения. Сравним показатели переписей населения 1989 и 2002 годов (1; 2).

Народы Числ-стьСССР 1989 г.РСФСР 2002 г.РФ 2002 г. к 1989 г.
Мордва 1153987 1072939 843350 — 21,4
Удмурты 746793 714833 636906 — 10,9
Марийцы 670868 643698 604298 — 6,1
Коми 344519 336309 293406 — 18,8
Коми-пермяки 152060 147269 125235 — 15,0
Карелы 130929 124921 93344 — 25,3
Ненцы 34665 34190 41454 + 21,3
Ханты 22521 22283 28678 +28,7
Вепсы 12501 12142 8240 — 27,2
Манси 8474 8335 11432 + 38,8
Селькупы 3612 3564 4367 + 22,5
Саамы 1890 1835 1991 + 8,5
Нганасаны 1288 1262 834 — 33,9
Ижора 820 449 327 — 27,2
Энцы 209 198 237 + 19,8
Водь ? 62 73 + 17,7
Бесермяне не учитывались 3122
Финны 47100 33947 — 27,7
Эстонцы 46400 28113 — 39,4
Венгры 5700 3769 — 34,4

Таким образом, в 1989 году в России проживало около 3,3 млн. человек, относящихся к народам уральской языковой группы (из общего количества около 26 млн. в мире). Численность угро-финского и самодийского населения в Российской Федерации в 2002 году составила 2 млн. 763 тыс. человек. Таким образом, она за 1989-2002 годы сократилась на 14,3% при общей убыли населения России за это время на 1,3%. Это самая большая убыль среди народов Российской Федерации. Увеличение количества лиц, которые отнесли себя к малочисленным народностям Севера (кроме нганасан), связано с принятыми российскими властями законами о поощрении их традиционных хозяйственных занятий. Но это — экстраординарный фактор временного действия.

Главные причины такого значительного сокращения родственных народов — превышение смертности над рождаемостью и ассимиляция.

Одним из аспектов эволюции человеческого общества является взаимосоотнесённость. При рассмотрении этой проблемы преобладают суждения о глобализации, как тенденции к созданию единой мировой цивилизации. В подтверждение этого приводятся явления стандартизации, унификации культурных ценностей: в поведении, пище, одежде, мебели, музыке и т.д.

В этом свете актуально звучат призывы к восприятию идей многокультурности (мультикультурализма), исходя из того, что большинство современных государств многонациональны (полиэтничны). В таких странах, к которым относится и Россия, выделяется одна доминирующая, как бы «главная» нация. Следовательно, мультикультурализм в обществе, стремящемся стать гражданским, демократическим, справедливым (или, во всяком случае, заявляющем о таком стремлении), является проблемой этнических, культурных меньшинств. Либерально-демократический подход к этой проблеме считает необходимым сосуществование и диалог различных по масштабам и качеству этнокультурных единиц. Противники такого подхода утверждают, что эта концепция ведёт к появлению «невесть откуда взявшихся культур» и что этнические меньшинства в стремлении сохранить свои культурные ценности, не считаясь с тенденциями унификации, загоняют себя в своеобразное культурное «гетто». Этничность, принадлежность к определённой этнической культуре (особенно к культуре «малых» этнических единиц) считают анахронизмом, архаизмом. Отсюда появляется идея внешне очень демократичная, что «право на отличие» надо сделать сугубо индивидуальным. Такие устремления перенести проблемы сохранения этничности в плоскость индивидуального выбора (включая выбор языка обучения), насаждаемые представителями «великих» наций, находят отклик у значительной (если не подавляющей) части молодого поколения национальных меньшинств и малочисленных народов, в том числе финно-угорских и самодийских. В этой среде вырабатывается стереотип поведения, продиктованный теорией «рационального выбора» в пользу этнокультурной идентичности преобладающей (доминирующей) нации для более успешного карьерного продвижения и минимализации морально-психологического дискомфорта от принадлежности к «меньшинству››. Таким образом, «культурный империализм» крупных, доминирующих наций находит себе союзников в тех же этнокультурных общностях, на подавление, поглощение, интеграцию которых он направлен. Это значит, что объективное воздействие глобализации успешно дополняется действием субъективного фактора.

При таком подходе происходит приспособление к проявлениям глобализации без заботы о национальных корнях культуры, о родных языках своих народов. Обеспокоенность по этому поводу в последние годы часто звучит, например, в Финляндии, Эстонии, Венгрии, а не только в финно-угорских регионах России.

Здесь, следовательно, можно говорить о ситуации в финно-уторском сообществе в целом. Народы, имеющие общие исторические корни и судьбы, в лице своих культурно-интеллектуальных элит стремятся создать такое информационно-культурное пространство, которое должно быть направлено на сохранение и укрепление этнокультурного идентитета в условиях глобализации. Они, как, впрочем, и другие народы России, к эпохе глобализации пришли с критически низкой массой сопротивления внешнему; инонациональному влиянию и воздействию.

В объяснении этого у угро-финских народов важно учитывать исторический аспект. В отличие от степных воинственных племен, у предыдущих поколений финно-угров в лесной зоне Евразии выработался спокойный, толерантный характер. Но это качество при его абсолютизации превращалось постепенно в психологию непротивления, смирения, покорности. Эта исторически сложившаяся особенность национального менталитета закрепилась и реально сказывается в условиях современной глобализации.

У финно-угорских да и у многих других нерусских народов России не оказалось адекватного ответа на исторические вызовы ХХІ века. К рубежу нового тысячелетия произошёл спад и кризис национальных движений, заявивших о себе на гребне «перестройки» в СССР; обнаружилась неэффективность, малорезультативность их воздействия на свои народы. Эти движения, вернее — небольшие группы гуманитарной интеллигенции, называющие себя национальными движениями, изначально призванные инициировать массы к национально-культурному возрождению и этническому самосохранению, оказались в политическом вакууме, столкнувшись не только с сопротивлением российской государственной машины, но и с инертностью собственных масс, а также с политическими амбициями руководителей.

История формирования этнического идентитета у российских финно-угров показывает, что у них исторически сложились и при передаче от поколения к поколению усиливались психология покорности, колонизированное, ущербное самосознание. И в эпоху глобализации, на современном этапе, для проявления этих качеств уже и не нужно сильного внешнего давления, потому что у них уже выработалось внутреннее состояние психологического надлома, угнетённости самосознания, психологии второсортности своего языка и культуры, собственных обычаев и традиций.

Это как раз является благодатной почвой для «глобализации», приводящей к деэтнизации.

Глобализация — процесс безальтернативный, императивный, но вариативный, т.е. возможна нивелирующая глобализация, уничтожающая все различия, и возможна глобализация, сохраняющая различия её участников.

Пример Японии свидетельствует, что успешная модернизация, цивилизационное восхождение путём приобщения к самым передовым техническим и технологическим достижениям, возможна и без отказа от этничности, при сохранении глубинных национальных традиций.

При варианте приспособления к глобализации с сохранением этнических различий важное место занимают постмодернистская реконструкция архаики, попытки сохранить этнические культуры в современных космополитических формах. В этом контексте большой интерес представляет этнофутуризм, получивший в последние годы значительное развитие среди финно-угорской молодой творческой интеллигенции. Он, кстати, даёт неплохие шансы для «диалога культур», который представляется более целесообразным на нынешнем этапе не в глобальном контексте, а на региональном, локальном уровне. Центральное место в этом занимает сохранение духовно-нравственного наследия, историко-культурного достояния народов — больших и малых. Нужно сохранить то, что накоплено предками, и использовать это для воспитания молодого поколения. Насущно необходимо пробуждение у него интереса и уважительного отношения к духовным ценностям собственного и других народов на основе общечеловеческих ценностей. Нужно учитывать, что последние, в свою очередь, в реальной жизни преломляются через этническое своеобразие, хотя в современных условиях нивелировки, стандартизации этнокультурная специфика ослабевает. Для национальной духовной элиты важно найти верное соотношение между этими тенденциями сохранения этнических особенностей и их модернизации. Плодотворна лишь культура, взращиваемая на национальных корнях, и обогащенная современными эстетическими критериями и способами выражения (что, собственно, мы и наблюдаем в этнофутуризме).

Судьба российских финно-угров и других малочисленных народов и национальных меньшинств, их культур в условиях глобализации сложна, трудна, но не безнадёжна. Они могут найти себе место в мировой цивилизации, если, сохраняя свои традиционные духовные богатства, овладеют современными эстетическими способами выражения в соответствии с требованиями времени.

Взаимовлияние, взаимопроникновение культур наблюдались в разной степени на всех этапах развития этнических сообществ. Это происходило не только между родственными племенами и народами, а и между неродственными, находившимися в одной природно-географической зоне. Наблюдалось, например, у финно-угров Поволжья и Приуралья в их взаимоотношениях с соседними тюрками — чувашами, татарами, башкирами и восточными славянами.

Конечно, в современных условиях географический фактор не играет прежней роли. Явления современной профессиональной мировой культуры посредством развитых средств масс-медиа стали доступными для жителей всех регионов. Это способствует и обогащению национальных, этнических культур за счёт взаимодействия с общими достижениями, и, к сожалению, часто оказывает разрушительное воздействие.

Стремясь обогащать культуру своего народа за счёт усвоения чужого положительного опыта, нельзя не учитывать, что губителен отказ от национально-специфического: духовный прогресс народа предполагает безусловное сохранение и приумножение прогрессивных культурных ценностей, традиций, достижений прошлого. Пробуждение интереса к собственным национальным культурным ценностям является необходимым условием этнокультурного возрождения народов.

Важнейший момент при этом — соотношение в культуре народа традиционного, понимаемого как фольклорно-этнографическое, и профессионального. Только на фольклорно-этнографическом уровне национальная культура не может продуктивно развиваться. Её будущность, перспективность определяются развитием профессиональных видов искусства. Но даже не только этим, а степенью профессионализации чисто традиционного слоя собственно народной культуры, неразрывной связью творчества профессионалов с народными истоками на основе творческого освоения и осмысления народной эстетики, художественных национальных традиций, в которые они вносят современное дыхание и понимание.

Именно рассмотрение развития профессионального искусства и профессионализации народного творчества даёт ключ к пониманию соотношения общечеловеческого и этнического в современной культуре того или иного народа. Ибо прежде всего профессиональное поднимается до уровня общечеловеческих ценностей.

Поэтому при разработке концепций национально-культурного возрождения финно-угорских и иных народов необходимо прежде всего исходить из первоочередного внимания к развитию профессиональных видов и жанров культуры и искусства.

Культурное воспроизводство этноса может продуктивно осуществляться только через сплав традиционно-народного с профессиональным, которое в основе своей базируется на общечеловеческих принципах.

Для объективной оценки реальных перспектив и возможностей национально-культурного возрождения финно-угорских народов необходимо учитывать, что билингвизм и бикультуризм — это переходная ступень к языковой и культурной ассимиляции. Но это лишь один вариант возможного развития процессов. При соответствующей работе развитие может пойти и по другому направлению (на что мы и должны ориентироваться). Это — использование положительных моментов в билингвизме и бикультуризме, которые тоже нельзя отметать. Сохраняя душевную близость к родной культуре, приверженность к родному языку, человек любой национальности будет духовно богаче, если в то же время будет пользоваться благотворным влиянием другого, хорошо знакомого ему языка, другой, ставшей близкой и привычной культуры.

Следовательно, важнейшая цель программ этнокультурного возрождения — создать оптимальные возможности органического сочетания приобщения и к родной культуре, и к культурам других народов страны, и к достижениям мировой цивилизации.

Национальная культура, наряду с языком — одно из наиболее живучих атрибутов народной жизни. Хотя в ходе исторического развития она подвергалась трансформации, но многие исходные традиционные элементы устойчиво сохраняются и придают национальный колорит народным изделиям, песням, танцам и другим культурным явлениям. Здесь, как и в языке, внешние иноэтнические влияния в своих конкретных результатах сказываются по-разному. Пока воспринимающий этнос обладает способностью освоить заимствованное в соответствии с собственными традициями, подчинить перенятые элементы своим внутренним закономерностям функционирования, эти заимствования становятся собственно национальными, «своими», органически вписываются в культуру этого народа. Если же эти заимствованные элементы продолжают жить в новой этнической среде своей жизнью, не подчиняясь законам воспринявшего этноса, то развитие идёт по другому пути. Сначала наблюдается параллельное сосуществование национально-традиционного и заимствованного, затем (по мере количественного наращивания второго) — вытеснение и замена первого вторым. Этнос, вставший полностью в силу тех или иных обстоятельств на путь культурных заимствований и утративший иммунитет, теряет историческую перспективу. Отсюда следует, что не заимствования сами по себе содержат опасность для национальной культуры, а бездумное увлечение ими. Напротив, заимствования обогащают, если органически входят в традиционную систему духовной жизни народа, а не подменяют собой национальное.

Вопрос о соотношении между традиционно-национальным и новым, «своим» и «чужим» в культуре, бытовой жизни, конечно, решается не просто. Часто национальным считают только традиционное. Новому, непривычному отказывают в принадлежности к культуре своего народа. С другой стороны, наряду с идеализацией национально особенного, традиционного встречается и другая тенденция в данном вопросе: отход от традиционно-народной основы искусства, стремление к созданию «безнационального›› искусства. И то, и другое ведёт к обеднению культуры народа.

Драматичность такой направленности межкультурного взаимодействия заключается (кроме всего прочего) в том, что и культура доминирующей русской нации в условиях глобализации теряет народные основы, подвергаясь массированному разрушающему воздействию «масс-культуры››, «вестернизации», в чём особенно велика «заслуга» телевидения.

Национальное и общечеловеческое, традиционное и новое существуют не в отдельности, а в единстве. В подлинно художественном творчестве они неразделимы. Сами национальные особенности и черты тоже не являются неизменными, застывшими. С изменениями жизненного уклада народа под влиянием времени, исторического процесса этнокультурного взаимодействия они тоже меняются, трансформируются, становятся более «проницаемыми» и менее изолированными. Современные эстетические критерии определяют наше сегодняшнее отношение к традициям собственного народа и к культурным ценностям других наций и вообще наши культурно-эстетические привязанности в целом. Всё это расширяет возможности взаимопроникновения, взаимодействия культур, накопления общих черт духовного облика. Обогащение каждого народа идет вследствие усиления ценных традиционных национальных черт и усвоения богатства других народов.

В этнокультурном взаимодействии важнейшее место занимает вопрос о национальном самосознании, национальной психологии, о гибкости этнического идентитета, поскольку участниками этого межкультурного диалога в условиях России являются разные по величине культурно-этнические единицы.

Современное состояние национального самосознания угро-финских народов России чрезвычайно принижено. Следствием этого стало широко распространившееся чувство национального нигилизма. В молодёжной среде, в первую очередь среди детей городской интеллигенции и служащих, распространилось отторжение от традиционных ценностей и во многом сменились ориентиры: многие молодые считают обременительным или даже унизительным для себя придерживаться языка и культурных традиций своих родителей и предпочитают идентифицировать себя с русской нацией, русской культурой. Это исходит из практической оценки молодыми и их родителями реальной ситуации: полное включение в русскую культурно-языковую среду ведёт к более успешной карьере и к меньшему морально-психологическому дискомфорту, а знание и приверженность к национальным культурным ценностям и языку родителей не играют практически никакой позитивной роли в «своей» республике или округе. Приспособление молодых «националов›› к доминирующей социокультурной группе привело к отсутствию у финно-угорских народов России главной социально-интеллектуальной силы возрождения — потомственной городской национально ориентированной интеллигенции. Их интеллектуальная элита представлена одним (реже — двумя) поколением.

Исторический путь малочисленных народностей и этнических групп России, в том числе финно-угорстких народов, был сложным, их современное состояние весьма противоречивое и тревожное. У большинства из них в условиях глобализации происходят необратимые процессы утери этничности.

Ксенофонт Сануков,
Йошкар-Ола

«Финно-угроведение», 2011, № 1

Источник: Mari-el.name

6 комментариев

Filed under Статьи

6 responses to “Финно-угорские народы России в условиях глобализации

  1. Pingback: Finno-ugric peoples of Russia in the context of globalization « MariUver

  2. Финноугор среднего поколения

    Иногда в статистике данные в процентном отношении не отражают реальную картину.
    Мордвы стало меньше на 229 589 (-21,4%)
    человек, а энцов на 122 (+19,8%) больше.

    • Андрей

      Вы, видать, статью не прочитали, а даёте какие-то комментарии. Уважаемый Сануков там написал, почему энцев, якобы, стало больше..

  3. Местный

    А по последней переписи нас сколько убыло? Кто приведёт цифры?

  4. Никитин С.П.

    Если последняя перепись покажет, что марийцев стало больше, хоть на 1%, то до следующей переписи можем пить-гулять, гармошка играть!! ?? …

Добавить комментарий