Марийский танец — эстетическое лицо народа

Размышления по поводу народной хореографии мари

Триединство народной музыкальной культуры – народная песня, народный музыкальный инструмент и народная хореография – и поныне функционирующее достаточно активно и продуктивно, представляет собой одно из самых существенных составляющих духовной культуры народа. Именно в нем мы видим наиболее концентрированное самовыражение народа как некоего неделимого и цельного феномена.

Бывает состояние, передать которое словесно, либо музыкой бывает чрезвычайно сложно. В таких случаях на помощь приходит особый вид искусства – хореография, в которой мысли (область вербальная, словесная) и чувства человека (музыкальное, инструментальное начало) находят свое художественное воплощение в «ритмически упорядоченных телодвижениях» (Х. Тампере).

Если народные песни можно называть философским лицом народа, а его музыкальные инструменты – олицетворением его художественно-исполнительского мастерства, то хореографическое творчество народа без преувеличения мы можем называть его эстетическим лицом.

Хореографическое искусство – одна из привлекательнейших сторон музыкально-творческого богатства народа. А сколько у нас, у мари, небольшого по численности народа, регионов! И в каждом из них – свой переполненный разнообразнейшими хореографическими изюминками «сундук»!

Сегодня речь лишь об одной из них. Об уникальном шедевре – марийском кандыра (веревочке), который безоговорочно определяется (думается, не без оснований), как хореографический уникум восточных переселенцев.

Прежде уточним понятия танец и пляска. Дело в том, что оба эти вида хореографии во многих языках (в том числе и у мари) обозначаются однословно (однозначно). У мари – куштымаш, у мордвы – киштема, у удмуртов – эктон, у татар – бию, у чуваш – таша и т. д.

Чтобы понять, что же делает мариец – пляшет или танцует – предпримем небольшой исторический экскурс в терминологические дебри.

Уже в XVIII веке были попытки разграничивать понятия пляска и танец: «Плясание происходит от естественного побуждения. Искусственное танцевание… располагается по изобретенным правилам» (выделено нами – О. Г.) ».То есть, выходит, что пляска – это нечто спонтанное, импровизационное, а танец – это подготовленное по особым правилам, заученное и закрепленное, то есть канонизированное действо.

Если вдуматься, это разграничение имеет под собой серьезную почву. Возьмем «Свадебный танец». Насколько это танец?… Да, это танец: он имеет веками отточенные обрядовые и ритуальные свои каноны (варианты исполнения тех или иных сцен общего «сценария» свадьбы не меняют в принципе содержание целостного обряда), и канонизированным оказывается не только сам обряд, но также и все его отдельные звенья (в том числе и обрядовый танец), за соблюдением точности исполнения которых старинная марийская (языческая) вера («чимари вера») следила строго .

А насколько применим другой термин – «Свадебная пляска» («Свадебный пляс»)? Вполне! Ибо многие сольные или даже групповые хореографические действа не бывают предусмотрены никакими правилами, ритуалами Праздника молодых: эти пляски не обязательно должны вписаться в строгую обрядовую канву. Они могут быть дозволены чаще всего после канонической обрядности, то есть «когда обрядовый элемент отступал на задний план, уступая место танцевальному (= хореографическому)» .

Теперь мы подходим к самому главному: знаменитая «Кандыра» – это все же танец или пляска?

Думается, с годами у этого вида хореографии уже прочно сложились свои каноны его исполнения, свои неписаные (а в ряде случаев уже и зафиксированные в литературных источниках) правила, что дает нам основание считать «Кандыра» танцем.

Откуда берет свое начало этот танец?

Смеем предположить, что истоки этого поистине массового, многолюдного хореографического феномена мари следует искать в одном из простейших образцов народной хореографии – в пляске «Кумыте» («Втроем»), известном в народе еще и как «Кандашан» («Восьмерка») , широко распространенном и по сей день у елабужских мари.

В пляске принимают участие два парня и одна девушка, что является традиционной, «нормативной» (если позволяет площадка, могут участвовать несколько пар одновременно). Но часто случается, что вместо трех исполнителей оказывалось и четверо, и пятеро и более желающих. В таких случаях получалась целая цепочка этих «восьмерок», вполне напоминающих веревку. Так в народе закрепились термины «Кандыра», «Кандырам пунаш» («Веревка», «Вить веревку»).

Участвуют в нем практически все и без ограничения возраста . Пляшут (да еще как!) в этом карнавале даже те, кто, казалось, вообще еле передвигался на ногах в повседневной жизненной суете. Не хватает места для всех желающих «вить» одну веревку – тут же параллельно возникают вторая, третья аналогичные фигуры. Какое это зрелище! Надо видеть выражения лиц участников! Это непередаваемо!

Рассказывают, как «вили» такую «Веревку» в дни всенародных праздников на улице деревни Кадряково Агрызского района Республики Татарстан. Одну «Веревку» всей деревней, длина главной улицы которой достигала 3 километров! Сопровождали такую «Веревку» три и более гармониста, расположившись вдоль улицы так, чтобы музыка была слышна всем участникам! Такая масса и такая слаженность в выполнении фигур этого пляса .

Отметим, однако, что одноименная «Кандыра» башкирских переселенцев, в принципе аналогичная «Веревке» елабужских мари, все же отличается от нее. Отличается, прежде всего, особой ритмикой «дроби» и, как результат этого, чрезвычайной энергичностью ее исполнения парнями (у елабужских мари – «простая дробь» и несколько сдержанная манера проявления характера «сильного пола»). Ну, а о музыке и речи нет – тут отличие безусловное. Отличия имеются, безусловно, и в выполнении фигур этого танца .

Что же дают нам подобные массовые танцы и плясы? И взрослым, и детям? А то, что участники в общем процессе, подчиняясь замыслу, идее танца, «приобретают очень немало для себя: девушка, которой свойственны в обычной жизни порывистые, резкие движения, должна двигаться плавно (насколько ей удастся – величественно); та, которая привыкла шагать крупно, размашисто, должна умерить свою поступь. Хохотушка принуждена к сдержанности, угрюмая – должна попытаться выглядеть приветливой» .

В подобных массовых хореографических сценах у каждого участника по-своему раскрывается его волшебное зеркало души, секрет его человеческих, внешне не всегда заметных потенций. В этом массовом танце – десятки индивидуальных солистов! Этим и притягивают подобные массовые плясы зрителей, вовлекая их в необузданный вихрь движений. Именно в пляске (конкретно: в тывырдык – дробушках), по признанию самих исполнителей, выводится весь шлак и иная нечисть из организма пляшущих. Поразительно! И народ в это верит! Вот почему позиции подобных массовых плясок даже в бурный дискотечный век еще весьма прочны в народе.
__________________________________

1. Петров О. Русская балетная критика конца XVIII – первой половины XIX века. М., 1982. С. 30.
2. См. об этом более подробно: О. Герасимов. Народная музыка мари: традиции и современность. Йошкар-Ола, 1999.
3. Тампере Х. Народные танцы //Эстонский фольклор. Таллинн, 19809. С. 211.
4. Действительно, рисунок этой пляски абсолютно похож на цифру 8.
5. Нам посчастливилось запечатлеть на фотографии чрезвычайно любопытную ситуацию, когда в вихрь массового веселья во время всенародного праздника «Курмызак» в деревне Кулегаш Агрызского района Республики Татарстан (16.06. 2000) ворвалась в свою любимую «Веревку» почтенных лет бабушка со своей крошкой-внучкой на руках и наслаждалась пляской своей молодости! А вслед за ней, также с младенцем на руках, пустилась в пляс совсем еще молодая мама.
6. Занявшие прочное место подобные «Веревки» на ставших популярными везде (особенно в г. Йошкар-Ола) «Марий кас» («Марийских вечерах»), к сожалению, весьма далеки хотя бы от элементарно грамотного «графического» решения даже рисунка этой пляски: «вить» безошибочно это довольно несложный «веревочный» ход плясового движения удается далеко не каждому участнику этих вечеров. Как тут не вспомнить о генетической природе ладового, гармонического (в том числе и хореографического) мышления!
7. О «Веревке» башкирских мари см.: М. Мурашко. Танцует «Марий Эл». Йошкар-Ола, 1987. С. 67.
8. Герасимова Э. П. Национальный компонент на уроках музыки общеобразовательных школ //Педагогические воззрения народа мари и их воплощение в практике работы школ Республики Татарстан. Кулегаш Агрызского района Республики Татарстан, 2001. С. 24-25.

Олег Герасимов

3 комментария

Filed under Статьи

3 responses to “Марийский танец — эстетическое лицо народа

  1. zaic

    Кто такие «восточные переселенцы» и кто такие башкирские переселенцы»? Про «шлаки» это круто! Неужели в этом прямо таки признаются исполнители?
    В описании «кандыра» солиднее выглядит Е.Минилбаева. А тут чистой воды болтовня.

  2. Эрвий

    Главное, что это важная теоретическая статья, направленная на прояснение терминов. Это позволит избежать путаницы в последующих исследованиях. Тау!

  3. vasly

    Так как всё же — «Веревка» или «Веревочка»?

Добавить комментарий