Три цвета: белый, красный и ханты

Издан роман хантыйского писателя о красном терроре против северных народов

Что бы ни говорили педанты и поборники научной истины, но мифотворчество по-прежнему остается самым продуктивным способом литературного диалога с прошлым. Роман хантыйского писателя Еремея Айпина «Божья Матерь в кровавых снегах», отсылающий к печальным событиям 80-летней давности, – своего рода лубок, нарисованный режущими глаз красками без оттенков и полутонов.

Околоэтнографическая проза – золотое дно для находчивого писателя. Территория, где граница между реализмом, мистикой и фантастикой исчезает. Животворный бульон, в котором микс из правды и вымысла может дать удобоваримое блюдо даже при некотором злоупотреблении искусственными продуктами.

Северные этносы, реальные и мифические, в их взаимодействии с русскими – по-настоящему выигрышная российская тема, потенциал которой отнюдь не исчерпывается обручевской «Землей Санникова» и «Сердцем Пармы» Алексея Иванова. И, наконец, исторические травмы существуют для того, чтобы с ними работать, проводя художественные сеансы терапии и профилактики. А тут уж сам Бог велел демонтировать старые идеологические конструкции и воздвигать новые. «Божья Матерь в кровавых снегах» с блеском утверждает все вышеизложенные истины.

Если верить Айпину, то ханты – финно-угорский народ, живущий в окрестностях Оби, – всегда неплохо переносили соседство с русскими. Но с приходом красных все изменилось к худшему. В начале 1930-х ОГПУ арестовало тех, кого посчитало кулаками-шаманами. Это совершенно не понравилось их соплеменникам. А некая представительница Уралоблкома выбрала самый неподходящий способ борьбы с национальным инакомыслием – решила, что сопротивление удастся сломить, если уничтожить местных богов. По ее инициативе было организовано вторжение на священный остров посреди Божьего озера. В результате к концу 1933 года отношения коренного народа с новым начальством окончательно испортились, и несколько хантыйских родов объединились для восстания. Властям даже пришлось вызвать красноармейское подкрепление из Екатеринбурга.

Такова простая экспозиция, а сюжет и того проще. Многодетная хантыйская женщина, именуемая Матерью Детей, душа народа, в результате набега красных лишается мужа и старшего сына. Она оставляет разгромленное селение и пускается в отчаянный путь по родным просторам.

В пути, становясь мишенью красноармейских аэропланов и теряя одного ребенка за другим, она вспоминает, как несколько лет назад укрывала чудом выжившего белого офицера. Он хотел вызволить царскую семью из тобольской ссылки, а в результате оказался в войсках Колчака и, в конце концов, укрылся у местных жителей. Слухи о таинственном белогвардейце, якобы руководящем мятежными хантами, все еще ходят, и его мечтает поймать главный палач хантыйского народа − красный командир Чухновский, вершащий расправу над повстанцами.

Антитезу красным извергам, приспешникам сатаны, составляют, так сказать, люди доброй воли, пребывающие в согласии с традициями. И здесь мы подходим к самому интересному – все положительные персонажи живут по законам христианско-языческого, русско-хантыйского симбиоза. Главная героиня хранит икону Божьей Матери, доставшуюся ее предкам от русской княгини, а белогвардеец ведет задушевные праведные беседы с отцом хантыйского семейства. «Белый», как называют своего гостя ханты, строит часовню и изображает на самодельных иконах членов погибшей царской семьи, а Матерь Детей в подробностях представляет узоры на белых одеждах, в которые она бы одела царя и его домочадцев, если бы их удалось спасти.

Сусальный контраст зловещего красного и хорошего белого вкупе с полуязыческой канонизацией Романовых и ёмкими рассуждениями о судьбах России вполне под стать сказу об истории финно-угорских народов, то и дело появляющемуся здесь. Не говоря уже о ненавязчиво поданной параллели между Божьей Матерью и Матерью Детей.

Все это так, но дело в том, что роман Айпина в каком-то смысле вообще вне критики. Почему? Потому что хантыйский писатель руководствуется, по-видимому, не столько конъюнктурой, сколько исторической памятью и собственными чувствами. А также потому, что в результате получается та самая околоэтнографическая беллетристика на грани китча, читать которую − одно удовольствие, даже несмотря на изрядную долю банальности и стилистические огрехи.

Работы для буквоедов и скептиков здесь навалом, но это тот случай, когда она абсолютно бессмысленна.

Кирилл Решетников

Источник: Взгляд

2 комментария

Filed under Статьи

2 responses to “Три цвета: белый, красный и ханты

  1. Никитин С.П.

    Соглашусь с автором по роману Айпина, но «Сердце Пармы» Алексея Иванова — чисто миссионерская книга. Фильм по роману Е.Айпина, наверно интересен, сужу по отрывкам на презентации в Ханты-Мансийске. Нужен список финноугорских фильмов. Кто может дать адрес? В Екатеринбурге смотрели «Шошо» снятый в Шоруньже. Интересная картина, душевная.

  2. При изучении истории и этнографии автор книги видимо еще не осознал, что и белый офицер, и русский поп, и Чухновский одинаковые фашисты одетые в разные штаны

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.