Без вины виноватая

solovkiВ Мишкинском районе Республики Башкортостан проживают 34 человека, прошедшие через ужасы репрессий сталинского режима

Ее жизнь – целая история. Почти вековая. Героиня моего очерка, Айгалче Айнушевна Айнушева, родилась в 1921 году. Для всех нас, живущих в более благополучном и цивилизованном мире, ее судьба – очередной пример. Пример человеческой стойкости, силы духа и удивительного, наперекор всему, умения любить жизнь. Искренне, горячо. Любить каждую ее минуту, несмотря на то, что именно жизнь так жестока была с ней и несправедлива.

Злой рок

Родители Айгалче Айнушевны – простые труженики, крестьяне. Семья жила в среднем достатке. Дом, живность, крепкое хозяйство. Все это было результатом тяжелого труда без отдыха и хозяйской экономии. В семье росли пятеро детей. На примере родителей они учились труду, разумному хозяйствованию, доброму отношению к людям и окружающему миру.

Глава семьи Айнуш Абдулманович был человеком грамотным, закончил четыре класса. В то время это было сверхобразованностью, и по всему Мишкино было лишь двое имевших такое образование.

Жизнь шла своим чередом, подрастали дети. Вот и дочь Аялче заневестилась. Сыграли свадьбу, но как только девушку увезли из дома, на пороге – новые гости. Незваные, нежданные. В памяти Айгалче Айнушевны осталась мрачная, тревожная атмосфера, нависшая в комнате, откуда буквально пару часов назад вышла веселая, нарядная свадебная процессия.

А сейчас по дому шарят чужие руки, жадно выгребая добро, нажитое нелегким трудом. Представитель новой власти – человек с ружьем — строго следил за тем, чтобы ни одна вещь не осталась без внимания. Дошло до того, что с одной из девочек сдернули платье. Оставшуюся нагишом закутали в грубую рогожу. Соседка, возмущенно охая и называя беспредельщиков непонятным словом «кунашляр», принесла бедолаге свое старое одеяние. Что такое «кунашляр», Айгалче Айнушевна так никогда и не узнала. Но неизвестное слово накрепко врезалось в ее память, видимо, соседка выразила в нем все свое презрение.

Имущество описывали и тут же распродавали. Дом в мгновение опустел: не на чем было спать, не на чем есть, нечего одевать. Обессиленные от пережитых тревог, домочадцы побросали на солому мешки, и легли, интуитивно понимая, что все это только начало. Худшие ожидания сбылись совсем скоро… Их выселили в маленькую избушку, в которой, на удивление, уместились четыре семьи, а это около двадцати человек.

Отец написал письмо в Москву, все-таки, он был грамотным человеком. В ответ пришел официальный документ – отменить раскулачивание. Стали постепенно возвращаться разграбленные вещи. Айнуш Абдулманович каждый день ходил в правление с просьбой дать ему на руки пришедшую бумагу. День-два – отказывали, дескать, некогда, а затем сей документ и вовсе затерялся. А, скорее всего, его преднамеренно затеряли. Нет бумажки – нет человека.

Отца забрали и отправили в ссылку в далекий город Котлас. А вскоре пришли за братом. Аймурза на ходу накинул чапан, сунул ноги в лапти и ушел. Старшая и более шустрая Аялче, недолго раздумывая, прихватила шубу, валенки, немного денег и бросилась вслед за братом. Но ее даже близко к нему не подпустили. Конвой стрелял в воздух, чтобы отпугнуть таких, как она, сопровождающих печальную процессию. И только возле Бирска один из конвоиров, сжалившись над девушкой: «Погибнешь, ведь», забрал вещи и пообещал передать арестанту. Свое обещание он сдержал. Этап, в котором находился Аймурза, остановился в Белорецке.

Оставшиеся члены семьи жили в тягостном ожидании – что же еще их ждет? На всякий случай сушили картофель, хлеб на сухари. В мае 1931 года пришли и за ними. Мать всем вручила по небольшой котомке. Айгалче шла, потерянно прижимая к груди свой сверток. Ей было в это время всего восемь лет. Ее-то и жалела больше всех мать – как такой малышке вынести тяжелый путь в неизвестность. А тут еще выскочил один из толпы зевак, которые выстроились вдоль улицы, и снял с Айгалче галоши. Люди, пожалев девочку, высказали ему свое негодование.

— Снял он с меня галоши без всякого зазрения совести, — рассказывает Айгалче Айнушевна, — а когда все стали ему выговаривать, бросил их мне в лицо.

Главное – не потерять себя

Клеймо «дочери врага народа» будет преследовать ее довольно большую часть жизни. И именно в то время, когда у человека формируются самосознание, понятие об окружающем мире. Если посылали на работу, то на самую тяжелую, самую черную, выдавали еду – всем по стакану пшеницы, а ей половину, и ту рассыпали – дескать, подбирай.

— Встать! – приказал учитель на следующий день в школе, и обозвал девочку, – кулацкая морда.

Через некоторое время ему самому навесили позорное клеймо и сослали. Вот такой парадокс… Но, несмотря на унижения и трудности, Айгалче не потеряла самую главную черту в человеческом характере – чувство собственного достоинства. Она выжила, вынесла все невзгоды, не переставая оставаться верной и честной, прежде всего, перед собой.

В ссылку Айгалче не поехала. Пожалев племянницу, ее оставила у себя родная тетя – сестра матери.

— Я шла за ней, прижимая котомку, и все оглядывалась, — воспоминания яркой картиной всплывают в памяти моей героини. – Обоз ссылаемых растянулся от околицы Мишкино до озера Ошкуп. Только из Мишкино в тот день в ссылку отправились двенадцать семей, а сколько их было со всего района!

И среди них ее семья, и никто не знал, что ждало впереди родных людей. Впоследствие она узнала, что всех их оставили в поселке Нура недалеко от Белорецка. Отец после ссылки отправился туда же. Во время переезда случилось большое несчастье. Сестра Таня неудачно спрыгнула с поезда и повредила ногу, на всю жизнь оставшись инвалидом.

После окончания срока ссылки часть семьи вернулась в Мишкино. Родственники пустили их в старую баню. Отец начал строительство дома. Но злой рок будто навис над их семьей и не торопился выпустить из своего тягостного плена. Не выдержав тяжелого физического труда, заболела и умерла Аялче. Ей было всего 27 лет. Работая в мартеновском цеху, покалечился старший брат, и впоследствие тоже рано ушел из жизни. В 1943 году как незамужней Айгалче вручили повестку на фронт. Рассчитали, дали двухнедельное пособие и пять килограммов пшеничной крупы. Мать в слезы – «детей теряю». В тот же день, прослышав новость, в гости к ним наведался староваськинский парень. В это время он находился дома в отпуске по случаю ранения.

Увидев маленького роста хрупкую девушку, сразу отрезал:

— Не место там тебе. Там – ад!

И в этот же день вечером Айгалче отправилась «замуж» — переехала к Аймышу Ибагишеву.

Через три недели новоявленного семьянина вновь призвали на фронт. Он писал теплые письма, уверяя молодую жену в скорой встрече. И она состоялась скорее, чем все ожидали. Аймыша Ибагишевича контузило в одном из боев в апреле 1944 года, и его комиссовали. Продав дом в Староваськино, супруги переехали в Мишкино. Во время войны Айгалче Айнушевна работала счетоводом в МТС, затем — в Госбанке, рабкооперативе.

Личный архив

Шестьдесят три года в любви и мире прожили Айгалче Айнушевна и Аймыш Ибагишевич. Вырастили четверых детей, которые подарили им тринадцать внуков и восемь правнуков. Два года назад супруга не стало. Остались лишь добрые, светлые воспоминания. И дети, в которых яркой звездой горят частички его большого, любящего сердца. Память избирательно сохранила все самое лучшее.

А память у Айгалче Айнушевны крепче, чем у некоторых молодых. Она фотографически запечатлела многие страницы истории села – настоящий архивный справочник. Айгалче Айнушевна хорошо помнит, где, на какой улице кто жил, что эта была за семья, имена хозяев дворов, их детей.

— В 30-31 годы в Мишкино шесть улиц было: Тракторная, Ленина, Колхозная, Революционная, Красноармейская и Кооперативная, — рассказывает Айгалче Айнушевна. — 158 дворов. Всего жили 150 марийских, 7 – русских семей и одна татарская – Мансуром звали хозяина, а вот фамилию не припомню. Среди русских были Карякин – животных лечил, Федот Мукин – кузнец, другого кузнеца звали Максимом, Устинья Ивановна и старая женщина Анна были портнихами, марийские платья шили, жил также врач, Молодцов его фамилия. А еще была одинокая женщина Палашка, растила троих детей. Не все имена и фамилии помню, старая стала.

Айгалче Айнушевна уже давно ведет записи по истории села. А иногда овладевают ею тягостные мысли:

— Я все думаю, зачем тогда столько народа уничтожили? Увозили семьями, а на родину возвращались лишь единицы. И, в основном, это были простые люди. Какие же они враги народа?!

Но историю не изменишь, можно лишь переосмыслить, чтобы сделать соответствующие выводы и не повторить ошибок прошлого. Вот для чего и нужны воспоминания тех, кто последствия этих ошибок испытал на себе. Стал виновным без вины.

Светлана Сафарова

Источник: газета «Дружба»

6 комментариев

Filed under Статьи

6 responses to “Без вины виноватая

  1. Эрвел марий

    Хорошая статья, автору респект. Современные идеологи Москвы пытаются оправдать Сталина и его репрессии, поскольку Путин из той же шайки нквд-кгб-фсб. Мы марийцы не имеем права забыть этот ужасный период в истории нашей страны, поскольку во время репрессий были уничтожены лучшие представители нашей нации и процентуально марийцев было уничтожено больше чем многие другие народы. Печально, что репрессионые замашки НКВД переняла и ФСБ современной Марий Эл: вспомните незконные слежки, запугивания Максомовой, Козлова, Танакова и др. независимых активистов марийского национального движения. Их оставили в покое, когда дело благодаря Мариуверу приняло огласку и вмешались правозащитники и Европарламент. В Марий Эл грубым образом нарушаются конституционные права граждан, но ФСБ этим не знимается, она выгораживает государственного преступника Маркелова.

  2. Дмитрий

    Да, дествительно хорошая статья.
    Тяжелые были времена, но хорошо что есть люди которые все это помнят и стараются уберечь от ошибок новое поколение.

  3. Шонышо

    Я с глубоким прискорбим всегда думаю о делах минувших. Но когда то я одну мысль усышал по этому поводу. Нас меньше умерло, погибло бы.
    Мысль профессора. Наши татары, ваши марийцы всегда приказы выполняют на 500 %. Также и указы по репрессии. В русских областях меньше погибло людей.

  4. Semik

    Можно подумать, госзаказ репрессий в марийских регионах выполняли марийцы. Чушь! Мари были лишь пострадавшей стороной.

  5. Айнушев Игорь Михайлович

    Сегодня я немножко ознакомился с историей тех далеких времен. Вчера похоронили моего отца Айнушева Михаила Аймурзовича 1942 г. Таже нашел списки в интернете жертв репресий: Айнушева Нина Аймурзовна — 1938, Айнушева Елизавета Аймурзовна, Айнушев Аймурза Айнушевич. Спасибо Вам, что пишите о тех тяжелых временах и о людях той поры.

  6. Игорь Михайлович, мои глубокие соболезнования по поводу смерти Вашего отца. Надо поблагодарить автора статьи и газету «Дружба», откуда мы перепечатали. Действительно надо больше писать об этом периоде.

Добавить комментарий